Социальная психология

Утро рабочего дня практически всегда начинается одинаково. Сотрудники подтягиваются один за другим на работу, собираются в специально отведенном месте, чтобы выпить утреннее кофе и, конечно же, поболтать, и совсем не о работе.

«Ужасно спала ночью, виной всему эта жара», «И не говори, я вообще до 2 часов ночи смотрела телевизор, а мне сегодня еще отчет сдавать», «Пойдем сегодня вместе на обед, я тебе такое расскажу»…. И так далее…

Общение в коллективе практически неизбежно, все мы люди и стараемся завести если не дружеские, то, как минимум, теплые взаимоотношения с нашими коллегами, чтобы создать благоприятную рабочую атмосферу. Однако зачастую теплые взаимоотношения перерастают в более близкие и доверительные и близятся к финишной прямой под названием «дружба». Хорошо или плохо дружить на работе?

Забавную ситуацию возможной формы отказа, ссылаясь на опыт общения с Джавахарлалом Неру, приводит в своей книге «Жизнь в наше время» Дж. Гэлбрейт:
«Его метод, с помощью которого он избавлялся от нежелательных идей и неприятных просьб, был очень эффективен и приводил в замешательство. Состоял он в полном молчании. Вы просили его... Он не выдвигал возражений, он просто ничего не говорил. Когда молчание становилось невыносимым, вы повторяли свою мысль или просьбу и в отчаянии слышали лишь собственные слова. Вновь царило молчание. Вы теперь хотели услышать от него хотя бы отрицательный ответ. И в конце концов он давал его. Вы с благодарностью исчезали».

Известен такой случай. Одна девушка на первом курсе училась неважно. Она никак не могла приспособиться к вузовской системе обучения, которая, как известно, отличается от школьной. Первый курс прошел целиком на «удовлетворительно». На втором курсе дела пошли лучше. Девушка почувствовала, что уровень ее ответов на экзаменах таков, что она может вполне рассчитывать на хорошие и отличные оценки.
Но вот беда... Дело испортили экзаменаторы-нахлебники. Они подглядывали в зачетную книжку и явно занижали оценки. И тут ее надоумили старшие, более опытные студенты. Они посоветовали ей зажать скрепками листки в зачетной книжке. Теперь экзаменатор, чтобы узнать прошлые оценки, должен был вначале снять скрепки, что было обременительно и неудобно. И приходилось ему ставить оценки по фактическим знаниям. Система принесла успех.
Наша Золушка, хотя и не превратилась в принцессу, но стала учиться только на «хорошо» и «отлично».

Основоположник науки о сельскохозяйственных машинах академик Василий Прохорович Горячкин (1868-1935) отличался горячим и вспыльчивым характером, что давало друзьям повод шутливо обыгрывать не только его фамилию, но и отчество — между собой они ласково называли ученого «наш Порохович». Однажды академик Василий Робертович Вильямс (1863-1939) порекомендовал ему на работу своего знакомого инженера Крещатикова.
— А он женат? — живо полюбопытствовал Горячкин.
— Был, да вот развелся...
— Нет, тогда не пойдет.
— Отчего? Разве холостые или там разведенные хуже женатых? — недоуменно спросил Вильямс.
— Можешь иронизировать, а для меня графа «семейное положение» в анкете сотрудника много значит. А вдруг я не выдержу, накричу на него, конечно, по делу? Женатый труднее поддается эмоциям, он спокойно семь раз обдумает мои упреки, прежде чем привести свои резоны. Излишняя запальчивость тут ни к чему!

Достаточно давно и практически во всем мире знания психологии помогали специалистам самых различных профилей решать множество проблем. Вот несколько примеров.
Только в Японии мог появиться балаганчик «Отведи душу». Заплатив мелочь, посетитель входил в темное помещение, отгороженное от улицы занавеской. Ему давали несколько простых тарелок. Он бил их по одной о землю и удалялся.
Постоянное сдерживание себя в тесных общинных оковах, необходимость подавлять собственное «я» делают японцев завсегдатаями балаганчиков «Отведи душу». Хитрый Коносука Мацусита давал рабочим отводить душу, не выходя из цеха: похожие на Мацуситу манекены и палки, чтобы колотить по ним, имелись на заводах концерна во всех курительных комнатах.
Иногда их оборудовали счетчиками и специальной звуковой электроникой. Количество ударов бесстрастно фиксировал счетчик. Из манекена голосом прототипа раздавались жалостливые извинительные восклицания. Цифра на счетчике как бы показывала «рейтинг» Мацуситы.